[Verse 1]
По мне в кабаках поднимают бокалы,
бретёр -- мне в столицах поют господа.
Двенадцать барьеров за мной отыграло
двенадцать крестов у речного пруда.

[Pre-Chorus, build intensity]
Я в каждой пощёчине первый ответчик,
я в каждой дуэли последний живой.
Курок мой не дрогнет, мой глаз безупречен,
и нет на земле никого надо мной!

[Chorus, anthemic, theatrical, defiant]
«Зовите хоть Смерть! я кричал на пирах,
со старой костлявою выйду в шагааааах!
Двенадцать барьеров двенадцать гробов!
Тринадцатый? Пусть! Быстрее готовь!»

[Verse 2, narrative, ironic]
Однажды в трактире, налившись досы́та,
заметил я гостя он бледен был, тих.
В потёртом плаще, в перчатках подшитых,
седел он косясь на дебаширов хмельных.

«Эй, юный ари́сто! я надсмехался,
изволишь к барьеру с бретёром седым?
И он, не сказавши ни слова, поднялся,
Шагнул за порог силуэтом немым

[Chorus, anthemic, theatrical, defiant]
«Зовите хоть Смерть! я кричал на пирах,
со старой костлявою выйду в шагааааах!
Двенадцать барьеров двенадцать гробов!
Тринадцатый? Пусть! Быстрее готовь!»

[Verse 3, tension building, hushed]
Туман над рекою, иду по поляне,
двенадцать шагов и курки взведены.
Стреляю! Он цел. Ни царапины в стане.
Лишь у́глями в бездне сверкают зрачки.

И вот его очередь медленно целит,
и нет в его жесте ни злобы, ни мук.
А я под прицелом впервые белею,
и слышу, как падает шляпа из рук.

[Instrumental Bridge]

[Verse 4, whispered horror, revelation]
Из-под шляпы полей пустые глазницы,
и кость проступает сквозь восковой грим.
Не юноша это а та, что мне снится,
кого я призвал под закатом своим

[Verse 4, female ghosty voice]
«Ты звал меня в каждом застольном бахвальстве,
ты звал меня всуе, бретёр... столько раз!
Я только пришла. Я — твой выстрел в зерка́льце.
Тринадцатый крест чей он сейчас?

[Final Chorus, whispered, broken, dying breath]
«Зовите хоть Смерть...» прошептал я в крови.
Костлявая рядом. Она у дверииии.
Тринадцать барьеров Тринадцать гробов.
Тринадцатый мой. К нему я готов.