Кто побреет брадобрея?

В этом веке вопрос другой.

Кто паталогоанатома

Уверенно вскроет? Рукой

В перчатке из тонкой резины

Вывернет стенку брюшины,

Всё черновато-красное,

Серо-желтое, в тазик кинет.

Грудину вспоров, выдрав лёгкие,

Опорожнит кадавр,

Светящийся в темноте.

Чем только не отравленный:

Продуктами полураспада

Урана. Нефтью. Свинцовыми выхлопами.

Исламом. Шоппингом. Мечтами о

Мировом господстве,

Наркотиками, алкоголем, казино,

Духовностью, бездуховностью,

Скотсвом.

Верой в величие своей страны,

Хотя все границы,

Условно были проведены

Непонятно когда и кем.

Впрочем, понятно – убийцами.

У свободы вкус земляники,

Но как от слова “халва”,

Не становится слаще во рту,

Измазанному дерьмом,

И кровавым гноем,

Так и слово “свобода”,

Произнесенное на лету,

На бегу, между стеной и рвом,

Не построит мост,

И дверь не откроет.

Всесильный Бог

В географии не силен,

В орфографии и грамматике тоже.

Землю границами рвал не он.

Не делил человеков по цвету кожи.

Время шлифует песком и водой

Черепа императоров, вождей бюсты.

Это так прекрасно, так хорошо!

И немножечко грустно.