В метропо́лии, нет, о войне́ ничего́ не слыха́ли.

Ни полсло́ва, ни стро́чки о том в Ежедне́вных дела́х.

Мо́жет кто́-то и вскользь намека́л, но и э́то едва́ ли.

Да́же е́сли и так, то, наве́рное, в о́бщих черта́х,

и его́ не услы́шал никто́. А ина́че отку́да

беззабо́тная не́га и тот летарги́ческий сон

записны́х сибари́тов, гете́р, одуре́вших от блу́да,

слепота́ и свята́я наи́вность почте́нных матро́н?

Ничего́ не меня́ется здесь ни на грамм, ни на йо́ту.

Жизнь течёт, как и пре́жде текла́ в бесконе́чном чаду́,

в ве́чном го́роде Ри́ме, не по́мню кото́ром по счёту,

в сла́вном го́роде Ри́ме, не по́мню в кото́ром году́.

Те же в ци́рках, теа́трах привы́чная ложь и кривля́нье

лицеде́ев, трибу́нов — проны́р и пройдо́х всех масте́й.

Так же ско́пища ни́щих на фо́руме ждут подая́нья,

жа́ждут хле́ба и зре́лищ, а не плохи́х новосте́й.

Так же в хра́мах меня́ют дидра́хмы торго́вцы моне́той,

и спеши́т по дела́м, как всегда́, озабо́ченный плебс,

пьют вино́ в кабака́х, продаю́тся в кио́сках газе́ты,

и из всех утюго́в распева́ют Кирко́ров и Лепс.

Здесь досто́йных квири́тов умы́ занима́ют всеце́ло

мы́сли не о стране́, а скоре́й повыше́нье цены́

на бензи́н, и, коне́чно же, им никако́го нет дела́

до иду́щей вдали́, нико́му не поня́тной войны́.