Она звала его «мастером странных дел».

А он – смеялся. И пил свой дешёвый виски.

Она – вздыхала. А он на неё не глядел.

И уходил, как правило, по-английски.

Зачем прощаться, когда она здесь – века?

Привычна глазу – и носится с ним, как с братом.

Её улыбка, волосы, взгляд, рука

Изучены им, как дурацкий пейзаж с закатом.

Куда ей деться – из той одинокой норы?

Где с нею дружит один лишь будильник с боем.

Пусть – помелькает, и будет с ним до поры,

Пока эта пьеса не надоест обоим.

При встрече с нею он злился и хмурил бровь.

Она – смущалась. И молча ломала спички.

Какая, к чёрту, могла быть у них любовь –

Когда у него в анамнезе – лишь привычки?

Куда ей деться – из той одинокой норы?

Где с нею дружит один лишь будильник с боем.

Пусть – помелькает, и будет с ним до поры,

Пока эта пьеса не надоест обоим.

Он был – хозяин, судья и её паладин.

Она была куклой, жертвой и тенью мыши.

Но в день, когда он остался совсем один –

Он вдруг очнулся...

... И камнем сорвался с крыши.