Стеклянных губ пульсирует притвор,

Впуская в чрево жадную толпу.

Торговый центр - бетонный коридор,

Где каждый ищет долю и судьбу.

Мы здесь течём, как клетки в полотне,

Внутри гигантской плоти из витрин,

Но на ступенях, в мёртвой тишине,

Явился знак - он здесь такой один.

И классицисты морщились, спеша,

Брезгливо отводя пустой зрачок.

А чья-то беспокойная душа

Ловила в этом радостный толчок.

Виток, изгиб - как почерком Творца,

В момент, что дух един был и с нутром.

Нет на лице ни тени ни свинца -

Порывом чистым, "искреннем добром".

На алтаре безумной суеты,

Где запах глянца и амбре "Шанель",

Лежит венец природной чистоты -

Спиралью ввысь закрученная цель.

Пирамидальный, дерзкий силуэт,

Гармония без грима и прикрас.

Не каждый здесь - художник и поэт,

Но каждый видел это в первый раз.

Но время - дворник с ржавою лопатой,

Оно не терпит смелых изысканий.

Ковшом подцепит грешный и распятый

Шедевр из плоти, соков и страданий.

В бак мусорный, на вечное забвенье,

Покинет скульптор, анус чей как кисть...

Остановись, прекрасное мгновенье,

И в памяти народной задержись!

Я ждал жену у входа в этот храм,

Читая мысли в лицах прихожан.

Все разделились: то ли святость, то ли срам,

То крик восторга, то немой изъян.

И вдруг прошел он - серый господин,

Обычный клерк в неброском пиджаке.

Среди толпы он был такой один,

С искрой триумфа в каждом позвонке.

На алтаре безумной суеты,

Где запах глянца и амбре "Шанель",

Лежит венец природной чистоты -

Спиралью ввысь закрученная цель.

Пирамидальный, дерзкий силуэт,

Гармония без грима и прикрас.

Не каждый здесь - художник и поэт,

Но каждый видел это в первый раз.

Он посмотрел на опустевший след,

Где мастерство оставило печать.

В его глазах горел нездешний свет,

Который невозможно замолчать.

Он не сказал ни слова, но в тиши

Читался тихий, гордый манифест:

"Я сотворил сей праздник для души...

Да, это я, - я автор этих мест".