Когда уходят любимые — шторм рушит мачты и рвет паруса.

Когда в спину бьет родная кровь — меркнут и гаснут небеса.

И выжженная почва под ногами уже не принимает веры семена.

Не веришь больше в незыблемость общего корня,

В тепло ладоней, в тихий сердца зов,

Что кровь твоя с рожденья повторяла.

Кажется, в этом не было ни капли воли —

Лишь данность, что незыблемей гранита.

Гранит рассыпался в ладонях пылью,

И карта жизни стерта и размыта.

И перестаешь быть болью. Жизнь пропустивший в душу.

Боль — это чувство. Жгучее, живое.

Там раньше сердце билось родовое.

Остался дом, в котором вынесли все стены,

Остался только ветер сквозняком.

И эхо бродит по вселенной опустевшей,

И ловит звуки, отражённые разбившимся стеклом.

Как просто всё:

Перестаёшь быть продолженьем,

Частицей целого,

Веткой на дереве.

Ты — остров, от души оторванный смятеньем,

Не забывший об истоках и о вере.

Даже в этом ледяном безмолвье,

Где память — черепки разбитой чаши,

Прислушайся.

В тебе не только горечь.

В тебе рождается начало.

Новое.

Твое.

Живое.

Когда ты кровь и плоть моя

Когда у нас одно дыханье

На двоих