Представь: декабрь. И снег, что тлеет в саже

фонарных стекол. Петербург. Опять.

Здесь время – лед, что трещит, не растаяв,

в графине коньяка. И описать

тебя? Слова – как пыль на бюстике Плиния.

Ты – статуя. Я – тень. Или наоборот.

Стою у зеркала. Черты постылы. Линия

нОса, подборОдка – жесткий приговор. И вот

я Вам пишу. К чему? Кто ждет посланий

от дУха в сюртуке, чей век – туман

над Невой? Дуэль. И Ленский. Кровь на длАни

Снег. Пистолетный дым. И белый океан.

Кричит в душе с тех пор. Не отпускает.

Ты спрашивала: Кто ты? Гость? Архангел? Змей?

Я – пустота в костюме. Сердце знает

лишь меру холода. Любовь? Сильней

ее – привычка к скуке. К перемене мест.

К бЕгу от всех зеркал, где видишь ты

себя – как книгу, прочитанную вместе

с финалом. Жизнь – цитата. Повторенье. Сны

о юге. О тебе. О той избе,

где ты – как письменА на мЁрзлом стекле,

явилась мне – и тут же стала грибоедовской

насмешкой. Я ж – герой? Скорей, щепой в щели,

забитой льдом. Татьяна... Имя это –

как кОлокола гул в глухую ночь.

Ты – правота. Я – вечная примета

ошибки. Вечный гость. Вечный "не прочь"

и "не могу". И вот пишу. Не к месту.

Как пишут на песке перед волной.

Как шепчут в пустоту. Как ставят крестик

В календаре. В надежде? Но Покой

всего лишь видимость. Ты – замужем. У власти.

Я – ветер, прах. Читатель письм чужих.

Прости. Не за дуэль. За ту безгласность,

что между нами – вечный стих

Пусть недописанный. За то, что я – не гений,

а лишь Евгений. Онегин. Пустота

в стекле окна. Где снег – как рой видений,

а жизнь – как эта вот строфа... недопитА...