Серый полдень. Панелька. Асфальтовый двор.

На картонке разложен нехитрый товар:

Две петрушки, укроп — городской натюрморт.

Но система не дремлет. Системе — навар.

Из-за серого бака, где мусор и смрад,

Выползает патруль, как из трещины — жук.

На груди — автомат, а в глазах — циферблат.

Замыкается цепь. Замыкается круг.

«Стоять, бабка! Не двигаться! Руки на стол!»

(На картонку, где зелень и пара носков).

«Повязали, ребята! Окончен разбой!»

(Наручники щёлкнули. План был таков).

ОСОБО ОПАСНА! УГРОЗА СТРАНЕ!

ТОРГОВАЛА УКРОПОМ НА ГРЯЗНОМ УГЛУ!

ЕЁ ВЗЯЛИ В КОЛЬЦО, КАК ВРАГА НА ВОЙНЕ!

ЧТОБЫ ЗЛО ПРЕСЕЧЬ ПРЯМО ЗДЕСЬ, НА КОРНЮ!

ОСОБО ОПАСНА! В ГАЗЕТУ — ПОРТРЕТ!

ЭКСТРЕМИСТКА, ЧТО РУШИТ УСТОИ И БЫТ!

ЕЙ ДАДУТ ДЕСЯТЬ ЛЕТ. ИЛИ МОЖЕТ НЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ.

НО НИКТО НЕ ЗАБЫТ. И НИЧТО НЕ ЗАБЫТО.

В новостях отрапортуют: «Ликвидация банд».

«Предотвращён ущерб в сорок восемь рублей».

Капитан себе выпишет премию-грант

За поимку особо опасных людей.

А бабуля в казённой машине сидит,

Смотрит в серое грязное небо в окне.

Её тихий укропный, зелёный джихад

Окончательно проиграл в этой войне.

ОСОБО ОПАСНА! УГРОЗА СТРАНЕ!

ТОРГОВАЛА УКРОПОМ НА ГРЯЗНОМ УГЛУ!

ЕЁ ВЗЯЛИ В КОЛЬЦО, КАК ВРАГА НА ВОЙНЕ!

ЧТОБЫ ЗЛО ПРЕСЕЧЬ ПРЯМО ЗДЕСЬ, НА КОРНЮ!

ОСОБО ОПАСНА! В ГАЗЕТУ — ПОРТРЕТ!

ЭКСТРЕМИСТКА, ЧТО РУШИТ УСТОИ И БЫТ!

ЕЙ ДАДУТ ДЕСЯТЬ ЛЕТ. ИЛИ МОЖЕТ НЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ.

НО НИКТО НЕ ЗАБЫТ. И НИЧТО НЕ ЗАБЫТО.

(Гражданка, пройдите в машину... Оказываете сопротивление... Статья двести восемьдесят два...)

Особо опасна...

Её зелень завянет...

В протоколе...

Никто не забыт...

Ничто...