Она сидит на табурете,

Пальцы скользят по белым клавишам.

На пианино — ноты, как старые письма,

С запахом кофе, утренней правды.

Розы смотрят в окно,

а свет шевелит тени на стене.

Белая борзая дышит ровно —

ей все равно, что Патриссия сейчас словно в раю.

Это идеальный день,

где никто не звонит, не спорит.

Кофе пахнет вечностью и грехом,

Шопен спорит с Чайковским в её голове.

И в каждом аккорде — чуть одиночества,

но всё же — сладость быть собой.

Да, это идеальный день,

её музыка вместо молитвы.

Она смеётся — не громко, а будто тайно,

о своих бывших и их яхтах,

о мягкости самолюбий,

о том, как пёс съел последнюю страницу романа.

Пыль танцует в лучах,

и это — тоже часть гармонии.

"Пофигизм или идиллия?" —

она решает не думать об этом.

Это идеальный день,

без новостей, без разговоров о власти.

Всё просто: чай, клавиши, дыхание дома,

и лёгкий вкус ирландского утра.

Здесь время словно ленивый кот,

растянувшийся на солнечном полу.

Да, это идеальный день —

и он длится столько, сколько звучит Шопен.

Она закидывает ноги на чьи-то колени,

вопрос — кто драматичней:

жизнь или музыка?

И смех, как винтажная пластинка,

царапает тишину.

"Счастье — не в порядке,

а в праве быть беспечной", —

шепчет она своему пианино,

и аккорды отвечают ей: «да».

Свечи догорят,

борзая сменит позу,

а мир за окном всё ещё зелёный.

Патриссия играет последний аккорд —

в нём нет конца,

только утро,

чуть хаотичное,

но абсолютно счастливое.

Patricia's Perfect Day

She's sitting on a stool,

her fingers sliding over the white keys.

There are notes on the piano, like old letters.,

With the smell of coffee, morning truth.

The roses look out the window,

and the light stirs the shadows on the wall.

The white greyhound is breathing evenly —

she doesn't care that Patricia is in paradise right now.

It's the perfect day

where no one calls, no one argues.

Coffee smells of eternity and sin,

Chopin is arguing with Tchaikovsky in her head.

And in each chord there is a little loneliness,

but still the sweetness of being yourself.

Yes, it's a perfect day,

her music instead of prayer.

She laughs—not loudly, but as if secretly.,

about his exes and their yachts,

about the softness of self-love,

about how the dog ate the last page of the novel.

The dust is dancing in the rays,

and this is also part of the harmony.

"Don't care or idyll?" —

she decides not to think about it.

It's a perfect day,

with no news, no talk of power.

It's simple: tea, keys, the breath of home,

and the light taste of an Irish morning.

Here, time is like a lazy cat

stretched out on a sunny floor.

Yes, it's a perfect day —

and it lasts as long as Chopin sounds.

She puts her feet up on someone's lap,

the question is, who is more dramatic:

life or music?

And laughter, like a vintage record,

scratches the silence.

"Happiness is not in order,

but in the right to be careless,"

she whispers to her piano,

and the chords answer her: "yes."

The candles will burn out,

the greyhound will change its position,

and the world outside is still green.

Patricia plays the last chord —

there is no end to it,

just the morning,

a little chaotic,

but absolutely happy.