For English translation please scroll a bit down

Воро́ны в «Пасса́же» галдят на панели

Обсуждают Бродского и Рафаэ́ля

Клюют крошки от сердобольных бабок

поправляют цилиндр, если съехал набок.

Их встречал я в рассветных дворах-колодцах,

Где туман, как прокуренный дедовский фрак.

Спорят о Пушкине, кричат и со́рятся

И стихи сочиняют — без гласных, лишь «Кррррккк!»

А в субботу, когда засыпает Нева,

Они на «Аврору» летят с воро́ньего бала!

Там под скрип якорей, проступает канва́,

Обсуждают, как город опять заливало.

«Карл Карлыч, вы правы — атмосфе́ра рассадника!

Но зато — сколько пафоса, и постылого быта

И, вздыхая, глядят на Медного Всадника,

Где голуби - плебс, а воро́ны элита

Однажды у кафе Беранже́ за витриной

Я подслушал их спор: «Вам не кажется, Клара,

Что Достоевский — слегка истеричный мужчина?

Неглупый вопрос, симпатичная па́ра

Но не думайте, будто они болтуны

В час, когда тучи рвутся о шпиль Петропавловки

Они крылья расправят, Черны́ и важны

И толпой — на помойку за пивом «Балтика»,

И смешно наблюдать, как ворона-декан

Читает лекцию чайкам у мо́ста:

«Вы, — все декаденты! да да, мадам!

Мы́слите шире — не всё так про́сто!»

В ночном Эрмитаже, полная дичь

Ре́мбрандта кро́ют: «свет это китч!

Малевич глы́ба! Чёрный квадрат

метафора жизни, крылатый брат!»

Но поро́ю и их вгоняет в тоску

Сядут на ста́туи, или балконы смотрят безрадостно в серую мглу:

И поминают.... Оксимирона…

В общем, птицы довольно умные,

Не каркают глупо, а ведут беседы.

А могут и в темя изрядно клюнуть

Петербургские во́роны… Интеллигенты.

____________________________________

The crows in "Passazh" hold their debates upon the ledge,

Dissent on Brodsky and on Raphael's name.

They peck at crumbs from kind old babushkas' hands,

And readjust their top hats where they list and tilt.

I've met them in the canyoned yards, the brick-walled wells,

Where fog hangs like a grandfather's smoked-through tailcoat.

They argue over Pushkin, bicker and they brawl,

Compose their verse—no vowels, just a raw, stark "Cwwww!"

And on a Saturday, when the Neva falls asleep,

They fly to HMS "Aurora" from a crow's grand ball!

There, to the anchor's creak, a pattern is revealed,

As they discuss the city's latest, flooding plight.

"Cawwrl Cawwwrlovich, you're right—the atmosphere's a hothouse!

But still—what pathos here! And how much dreary routine!"

And sighing, they look up to Bronze Horseman's height,

Where pigeons are the plebs, and crows—the true elite.

One time, outside Café Beranger, by the glass,

I overheard their spat: "My dear Cwwlara, don't you find

That Dostoevsky is a slightly hysterical man?"

A question sharp, a most attractive pair.

But do not think them merely chatterers,

For when the clouds tear on the Peter and Paul spire,

They spread their wings—so black, so full of weighty grace—

And as a mob—fly off to find a "Baltika" beer.

It's quite a sight to see: a crow, a dean of arts,

Deliver lectures to the bridge's gulls:

"You all are decadents! Oh yes, madame, you are!

Think broader, wider—it's not all so simple!"

Inside the Hermitage, a truly feral scene—

They critique Rembrandt: "His light is just plain kitsch!"

"Malevich is a titan! That Black Square's a sign,

A metaphor for life, our wingéd kin!"

But sometimes, even they are gripped by a deep gloom,

They perch on statues, balconies, and stare

With bleak despair into the city's grayish murk...

And they remember... Oxxxymiron...

All in all, these birds possess a certain wit,

They don't just caw, but hold intelligent discourse.

Though they can peck your temple with a fearsome blow—

These crows of Petersburg... The intelligentsia.